В своих исследованиях Феннел опирается на летописи, стараясь отделить привнесенное летописцем и поздними редакторами личное отношение — и, кажется, ему удается сохранить беспристрастный взгляд. В частности, это позволяет историку поставить под сомнение некоторые прежде общепринятые в историографии точки зрения, например о значении Ледового побоища и — шире — личности Александра Невского. Фигуру Невского Феннел считает несколько переоцененной, а его отношения с татарами — чуть ли не откровенно компрадорскими.

«Но была ли эта победа столь великой? Явилась ли она поворотным моментом в русской истории? Или это просто митрополит Кирилл или кто-то другой, написавший Житие, раздул значение победы Александра, чтобы скрасить в глазах своих современников последовавшее раболепствование Александра перед татарами? Как обычно, источники того времени не помогают ответить на такого рода вопросы. Наиболее полное описание битвы содержится в Новгородской первой летописи; что касается отражения этого эпизода в летописи Суздальской земли, то в ней не сохранилось никаких фрагментов из личных великокняжеских хроник Александра, а значение всего события приуменьшено, причем настолько, что героем оказывается не Александр, а его брат Андрей. <…> О масштабах сражения мы можем судить, только анализируя приводимые сведения о потерях, на этот раз — со стороны противника: Новгородская первая летопись сообщает, что „паде чюди (эстонцев) бещисла, а немець 400, а 50 руками яша (взято в плен)“. Если летописец считает этих 450 человек рыцарями, тогда приводимая цифра является, несомненно, крупным преувеличением, поскольку в то время, когда произошло сражение, два ордена имели чуть больше ста рыцарей и, вероятно, многие из них, если не большинство, сражались в этот момент с другими врагами в Курляндии под началом ландмейстера ливонского Дитриха фон Грюнингена. Во всяком случае, древнейший и наиболее оригинальный западный источник, Ливонская рифмованная хроника, написанная в последнем десятилетии XIII века, сообщает, что только двадцать рыцарей погибло и шестеро попали в плен. Свидетельство Ливонской хроники не дает оснований считать это военное столкновение крупным сражением, даже если принять во внимание стремление автора к стыдливому приуменьшению потерь своей стороны».

(p) Джон Феннел, Кризис средневековой Руси 1200–1304

Отсюда